Показувати по: 20

Цитати з книги «Ті, що співають у терні» Коллін Мак-Каллоу

Что толку томиться по человеку, если он все равно твоим никогда не будет?

Как меняется человек, смотря по тому, кто его собеседник, как меняется даже манера говорить.

— Не понимаю, откуда у тебя такая власть над моим несуществующим сердцем?

Тот, кому нечего терять, может всего добиться, того, кто не чувствителен к боли, ничто не ранит.

Мы можем отдавать только то, что в нас есть, не больше.

Вы кое что забыли про ваши драгоценные розы, Ральф: у них есть еще и острые, колючие шипы.

Она училась уму-разуму. Что бы про тебя ни думали другие, это все равно, все равно, все равно.

Он лопает все, что не может слопать его самого. (про собаку)

В каждом из нас есть что-то такое — хоть кричи, хоть плачь, а с этим не совладать. Мы такие как есть и ничего тут не поделаешь. Как птица в старой кельтской легенде: бросается грудью на терновый шип, и с пронзенным сердцем исходит песней и умирает. Она не может иначе, такая ее судьба. Пусть мы и сами знаем, что оступаемся, знаем даже раньше, чем сделали первый шаг, но ведь это сознание все равно ничему не может помешать, ничего не может изменить. Каждый поет свою песенку и уверен, что никогда мир не слышал ничего прекраснее. Мы сами создаем для себя тернии и даже не задумываемся, чего это нам будет стоить. А потом только и остается терпеть и уверять себя, что мучаемся не напрасно.

… Но слова о любви бессмысленны.Я мог кричать тебе, что люблю ,тысячу раз в день, и все равно ты бы сомневалась. Вот я и не говорил о своей любви, я ею жил.

– Никому и никогда не испытать чужую боль, каждому суждена своя, – сказал он.

Если вы так сильно ее любили, значит, она настолько женщина, что способна это понять.

… только лучшие уходят молодыми.Зачем мы скорбим? Тебе посчастливилось, что ты так рано ускользнул от этой бездарной жизни.Быть может, это и есть ад – долгий срок земного рабства.Быть может, сужденные нам адские муки мы терпим,когда живем …

Если б я хоть раз вам поддался, вы бы вышвырнули меня, как старую тряпку. Вы и впредь со мной не раззнакомитесь, потому что со мной вы как на иголках.

Мы сами создаем для себя тернии и даже не задумываемся, чего нам это будет стоить. А потом только и остается терпеть и уверять себя, что мучаемся не напрасно.

Ведь только тому, кто хоть раз поскользнулся и упал, ведомы превратности пути.

Не тот храбрец, кто великан, а тот великан, кто храбрец!

Совершенство в чем бы то ни было – скука смертная!

— Почему вы ее так не любите? — спросил он.

— Потому что ее любите вы, — был ответ.

– …После тебя тут жить нельзя. – На одном конце стола высилась шаткая колонна немытых тарелок, на них кое-где устрашающими усами топорщилась плесень. – Ты что, совсем никогда посуду не моешь?

Джастина фыркнула, не проявляя ни малейшего раскаяния:

– Дэн говорит, я посуду не мою, а брею.

– Сперва тебе придется ее подстричь.

"Каждый свой день он начинал с того, что приказывал себе не умирать — и кончал торжествующим смехом оттого, что все еще жив." (с)"как всегда блекнут воспоминания, даже самые дорогие сердцу; словно помимо нашего сознания душа исцеляется и заживают раны, как бы ни была велика наша отчаянная решимость ничего не забыть" (с)"вдруг станешь кому-то нужен как воздух и кто-то станет как воздух нужен тебе" (с)"А все же память неосязаема, как ни старайся, подлинное ощущение не вернешь, остается лишь призрак, тень, грустное тающее облачко." (с)"Только попробуй полюбить человека — и он тебя убивает. Только почувствуй, что без кого-то жить не можешь, — и он тебя убивает. Говорю тебе, в этом люди все одинаковы!" (с)

"Вот почему плохо, когда ты остров; забываешь, что и за пределами твоих берегов что-то происходит."

Понять, в чём ошибка, ещё не значит её исправить.

Есть такая легенда – о птице, что поет лишь один раз за всю свою жизнь, но зато прекраснее всех на свете. Однажды она покидает свое гнездо и летит искать куст терновника и не успокоится, пока не найдет. Среди колючих ветвей запевает она песню и бросается грудью на самый длинный, самый острый шип. И, возвышаясь над несказанной мукой, так поет, умирая, что этой ликующей песне позавидовали бы и жаворонок, и соловей. Единственная, несравненная песнь, и достается она ценою жизни. Но весь мир замирает, прислушиваясь и сам Бог улыбается в небесах. Ибо все лучшее покупается лишь ценою великого страдания…

По крайней мере, так говорит легенда.